Ислам присутствует в Сомали очень давно, и, по сути, вера проникла в страну еще во времена Пророка. Первая мечеть была построена в городе Зейла, в регионе Аудаль. Ислам проник в Королевство Сомали посредством торговли и обращения в свою веру, а не мечом. Это не означает, что отношения между арабами и сомалийцами всегда были хорошими. Следует отметить, что задолго до начала трансатлантической работорговли европейские колонизаторы первыми начали порабощать африканцев.
В большинстве случаев они брали африканских женщин в сексуальное рабство, а иногда давали свободу потомству смешанной расы, которое рождалось от них, что привело к распространению афро-арабских народов, встречающихся в таких местах, как Марокко, Мавритания и, да, в некоторых частях Сомали и Йемена. На протяжении веков стало обычным делом, что арабские мужчины брали африканских женщин в наложницы, но африканским мужчинам, даже мусульманам, было запрещено иметь арабских жен. Еще один аспект исламской истории и отношений, который редко обсуждается…
В те времена арабы относились к большинству африканцев мрачно и жестоко. Африканских женщин продавали в рабство и использовали для рождения афро-арабского потомства, которое арабские завоеватели находили более привлекательным, чем чистокровных африканцев. Что касается африканских мужчин, то тех, кого арабы брали в рабство, обычно считали животными и использовали в качестве рабочей силы. Чтобы защитить своих женщин и их безупречную арабскую кровь, арабские рабовладельцы часто превращали пленных африканских мужчин в евнухов, тем самым навсегда лишая их права на существование.
Жестокость, которую арабы проявляли по отношению к африканцам на протяжении веков, бесчисленна. Конечно, неполиткорректно поднимать тему арабского порабощения африканцев или одностороннего характера межрасовых отношений между африканскими женщинами и арабскими мужчинами, даже в наше время. Считается, что рабство в Африке – это исключительно вина европейских колонизаторов. За много веков до прихода англичан, голландцев и других в Африку в качестве завоевателей арабы обращались с африканцами как с вьючными животными. Это история одной африканской женщины, которая сопротивлялась…
Абдус Шакур был арабским работорговцем, жившим примерно в 800 году нашей эры. В основном он и его соратники отправлялись в страны Африки к югу от Сахары, чтобы приобретать рабов, которых затем продавали арабским королевствам. Однажды, во время плавания вдоль побережья Адена на флотилии, Абдус впервые увидел сомалийских женщин и был очарован ими. Абдус счел сомалийских женщин гораздо привлекательнее африканских женщин из других мест и решил взять некоторых из них в рабство.
«Капитан Абдус, сомалийский народ — наши собратья-мусульмане, мы не должны брать никого из них в рабство, это противоречит нашим священным текстам», — сказал Ибн Хамад, заместитель капитана. Капитан Абдус Шакур, упрямый человек, посмотрел на своего заместителя, высокого, стройного араба с темными волосами и загорелой кожей, с которым он познакомился в Дамаске и который с тех пор был в его команде. В большинстве своем Ибн Хамад был умным и рассудительным человеком, мастером мореплавания, которого Абдус Шакур обычно радовался видеть у себя на службе. Однако иногда этот человек раздражал его…
«Ни один африканец никогда не сможет стать истинным мусульманином, мой друг, я поступлю с этими дикарями так, как захочу», — высокомерно заявил капитан Абдус Шакур. С этими словами он отправился на пляж с отрядом вооруженных людей, экспертов в гнусном искусстве похищения африканцев для продажи их в рабство. На пляже находилась группа сомалийских женщин, которые стирали белье. Торговцы рабами напали на них и захватили около двух десятков женщин. Капитан Абдус Шакур полагал, что эти прекрасные сомалийские женщины принесут хорошую прибыль в таких местах, как Дамаск или, возможно, Марракеш.
По всему арабскому миру множество богатых арабских мужчин питают огромную страсть к привлекательным африканским женщинам, которых они находят более раскрепощенными в постели, чем их утонченные арабские дамы. Сомалийских женщин похитили и увезли на лодках. Они рыдали от страха и боли, умоляя сомалийских мужчин прийти им на помощь, но их мольбы были тщетны. Арабские мужчины избивали их, стараясь не оставить на них следов и не причинить им необратимых повреждений. Хороший продавец знает, что нельзя портить свой товар, независимо от того, из какого века он родом…
Среди плененных сомалийских женщин была молодая девушка по имени Фадума, праправнучка легендарного Бирира Ины Барко, первого короля Сомали. Фадума была ростом шесть футов два дюйма, имела пышные формы, темно-коричневую кожу и длинные черные волосы. Как и большинство мужчин и женщин, потомков короля Бирира Ины Барко, она была выше большинства, поскольку ее предок был настоящим великаном. Фадума отличалась непокорностью и поклялась не только убить своих арабских похитителей, но и вернуться в Сомали, чтобы предупредить свой народ о жестокости арабских дьяволов…
«Эта дерзкая, я её заполучу», — сказал капитан Абдус Шакур, глядя на Фадуму. Высокая молодая сомалийка смотрела на него вызывающе, и всякий раз, когда он приближался, она плевала ему в лицо. Капитан Абдус, как известно, пользовался телом пленницы для своих развлечений. Он испытывал искушение сделать то же самое с Фадумой, сломить её дух, наслаждаясь её телом против её воли. Конечно же, Ибн Хамад, вечный зануда, должен был стать проклятым голосом разума…
«Капитан, подумайте об этом: эта бойкая сомалийская женщина принесет хорошую цену на невольничьих рынках Дамаска или Марракеша, вы окажете себе медвежью услугу, осквернив ее», — сказал Ибн Хамад, и капитан Абдус Шакур вздохнул и кивнул. Неповрежденные африканские рабыни действительно имели более высокую финансовую ценность, чем те, которые были избиты или изнасилованы. Их будущие хозяева настаивали на том, чтобы именно они их сломили. Они не стали бы платить за чужие объедки. Это просто было не в их стиле…
«Ты мудр, мой друг», — сказал капитан Абдус Шакур и, бросив похотливый взгляд на высокую, фигуристую и пышнотелую Фадуму, отошёл и продолжил выполнять свои обязанности капитана. Ибн Хамад улыбнулся и тоже ушёл. Капитан — зверь, да, но с таким советником, как Ибн Хамад, он часто избегал опасностей и получал огромную прибыль. Фадума смотрела на обоих мужчин с одинаковой ненавистью и презрением. Она не видела в одном никого лучше. Если капитан был кровожадным леопардом, то его ловкий заместитель — мерзкой гиеной, и не более того…
«Клянусь именем моего предка, короля Бирира Ины Барко, я положу конец жизням этих людей», — сказала себе Фадума. В трюме, в кандалах, Фадума пыталась поддерживать силы, питаясь скудной едой и питьем, которые ей и другим пленникам давали. После едва не случившейся катастрофы с капитаном Абдусом Шакуром Фадума пришла в ярость, но мстительная молодая женщина решила подождать. Она храбро улыбнулась Джавахиру, очаровательной молодой женщине, которая выглядела особенно испуганной из-за темноты вокруг.
«Я больше никогда не увижу Сомали или свою семью», — сказала Джавахир, безутешно плача, и пока другие пленницы уговаривали её замолчать, Фадума пожалела её. Фадума нежно прикоснулась к лицу Джавахир и посмотрела ей в глаза. Джавахир была прекрасной женщиной, ростом около пяти футов восьми дюймов, немного полноватой, с золотисто-коричневой кожей и длинными тёмными волосами. Хотя её платье было испачкано, а хиджаб висел в лохмотьях, Джавахир держалась с некоторым достоинством…
«Мы победим этих арабских дьяволов и сбежим», — заверила Фадума Джавахира, который одарил её слабой улыбкой, такой, какую дарят тем, кто склонен к мечтаниям. Фадума ждала наступления ночи, когда на корабле воцарилась тишина. На верхней палубе спали члены экипажа, за исключением одного-двух, дежуривших на посту. Внизу спали пленницы, их сон даровал им временную передышку от мучений. Фадума встала и начала говорить тихим голосом, произнося заклинание, передаваемое из поколения в поколение…
«Великий Дарод, добрый дух Аянле, отец Бирира Ины Барко, первого короля Сомали, я твоя кровь, и молю тебя о помощи», — сказала Фадума, вспоминая слова своего отца, принца Максамада. Молодая сомалийская женщина произнесла священные слова и стала ждать. Ничего не произошло. Охваченная глубоким отчаянием и гневом, Фадума хотела пнуть этот чертов пол. Зачем она вообще верила в такое суеверие? С приходом ислама в Сомали большинство людей отвернулись от старых традиций. Никто не молился Вааку, кушитскому богу неба, или его посланникам, добрым духам, известным как Аянле…
«Я здесь, дочь моей крови», — раздался мужской голос, и Фадума моргнула, когда перед ней внезапно материализовался высокий темнокожий мужчина. Глаза мужчины засветились каким-то светом, и Фадума ахнула, заметив, как у него за спиной выросли огромные, похожие на крылья летучей мыши, крылья. Фадума сразу поняла, что это Дарод, главный дух Аянле, тот самый, который породил легендарных близнецов Бирир Ина Барко и Хаддад Ина Камас от ее предка, легендарной матриарха Сагал…
«Дарод, мой дух-хранитель, я Фадума, твоя потомок, пожалуйста, помоги мне в трудную минуту. Арабские работорговцы нарушили правила своей собственной религии, взяв меня и некоторых верующих женщин в рабство», — тихо сказала Фадума. Дарод задумчиво посмотрел на неё. В последние годы Дарод стал лидером среди Аянле, добрых духов, которые оберегали жителей Африканского Рога. Когда-то сомалийцы возносили молитвы и приносили жертвы Вааку, кушитскому богу неба и непосредственному начальнику Дарода. Но теперь всё иначе…
«Фадума, зачем мне тебе помогать? Ты и большинство сомалийцев отвернулись от Ваака и от нас, Аянле, и исповедуете религию арабского дьявола, того самого, который делает африканских женщин сексуальными рабынями и кастрирует африканских мужчин», — сердито сказал Дарод. Дух расправил свои темные, великолепные крылья, демонстрируя силу и гнев. Фадума упала ниц и стала молиться, умоляя Дарода, якобы доброжелательного духа перед ней, и Ваака, древнего кушитского бога неба, которому он служил.
«Пожалуйста, Дарод, мой предок и прародитель моего рода, если ты спасёшь меня, я откажусь от арабской религии, и мои потомки будут молиться только Вааку, которому ты служишь», — поклялась Фадума. Дарод посмотрел на Фадуму, которая напомнила ему Сагал, высокую, красивую и энергичную сомалийскую племенную женщину, которую он любил много веков назад. Сомалийский народ отказался от своего родного божества и местных духов, чтобы следовать религии арабов, которые презирали их больше, чем мангусты презирают змей. И всё же Дарод — доброжелательный дух, поэтому он решил помочь своей заблудшей потомке…
«Я дам тебе один шанс, Фадума», — сказал Дарод, и с этими словами предводитель добрых духов, известных как Аянле, схватил молодую женщину, и багряная энергия вылилась из его рта в её. Фадума упала на пол и закричала, корчась от боли. Ей казалось, будто жидкий огонь вырвался изо рта Дарода и попал в её рот. Когда Фадума наконец поднялась на ноги, Дарода уже не было. Если бы не жидкий огонь, пронизывающий её, Фадума подумала бы, что ей всё это приснилось…
Фадума посмотрела на цепи на своих руках и ногах и вздохнула. К своему удивлению, она смогла разорвать их, просто напрягая мышцы. Воодушевленная, Фадума разбудила своих сокамерниц, начиная с Джавахир. Прекрасная молодая женщина проснулась и ахнула, поняв, что Фадума освободилась. Фадума улыбнулась Джавахир, затем схватила свои цепи и разорвала их так же легко, как разрывают бумагу.
«Фадума, как ты это делаешь? Что это за магия?» — спросил Джавахир, наблюдая, как Фадума без труда освобождает других женщин, включая свою кузину Зайнаб, свою хорошую подругу Лейлу, свою соседку Наглу, свою бывшую соперницу Вафу, которая когда-то победила её на конкурсе красоты, и многих других. Молодые сомалийские женщины собрались вокруг Фадумы и смотрели на неё со смесью гордости и шока. Они не знали, что думать о своей спасительнице…
«Мои сомалийские сёстры, у меня есть сила освободить нас, но только если вы согласитесь сражаться вместе со мной. Мы сомалийцы, мы были сомалийцами ещё до прихода арабов со своей религией, и мы черпали силу из собственных убеждений. Мы отказались от Ваака, кушитского бога неба, и от Аянле, его духов-вестников, но они не отказались от нас», — гордо сказала Фадума. Она посмотрела на собравшихся вокруг неё сомалийских женщин, пытаясь оценить их реакцию.
Как и почти все сомалийцы с VII века нашей эры, Фадума была воспитана в мусульманской вере. Лишь немногие сомалийцы всё ещё придерживались поклонения Вааку, кушитскому богу неба, и всё ещё верили, что Аянле — это духи-защитники. Молодые сомалийские пленницы, глядя на Фадуму, одна за другой снимали свои хиджабы — символы веры жестоких арабских мужчин, которые поработили и насиловали их, — и начинали искать оружие. Доски раскалывались на острые куски дерева, камни собирались в крепкие руки, и вот так у Фадумы появилась армия…
Дарод, предводитель доброжелательных духов Аянле, защищавших предков сомалийского народа задолго до прихода арабов, улыбнулся про себя. Арабы на корабле даже не поняли, что их постигло. Общепринятое мнение гласит, что в большинстве случаев рабов всегда больше, чем их хозяев, и это было справедливо и для невольничьего корабля капитана Абдуса Шакура. Сомалийские женщины набросились на своих похитителей с яростью, которая их поразила. Убивая своих арабских похитителей, сомалийские женщины вооружились мечами и ножами и продолжили истреблять своих врагов.
«Ты моя», — сказала Фадума, загнав в угол капитана Абдуса Шакура, а мерзкий мерзавец ухмыльнулся и замахал ятаганом. Капитан Абдус Шакур вырос в мире, где женщины были подчинены мужчинам, а африканцы должны были быть подчинены арабам. Фадума нарушила этот порядок вещей и намерена убить высокую, непокорную сомалийскую женщину. Эта сука стояла за восстанием рабов, в результате которого погибло так много его людей…
«Я должен был изнасиловать и убить тебя, когда захватил», — сказал капитан Абдус Шакур, бросаясь на Фадуму. Высокая молодая сомалийка была вооружена лишь длинным ножом и не умела владеть мечом. Несколько коварных, но решительных движений капитан Абдус Шакур обезоружил Фадуму. Молодая сомалийка начала отступать, и её противница стала вести себя самоуверенно. Капитану казалось справедливым, что женщина отступает перед силой мужчины, особенно африканка, противостоящая сильному арабскому мужчине…
«Не рань то, что не можешь убить, дурак», — сказала Фадума, и почувствовала, как в ее жилах закипает жидкий огонь, когда капитан Абдус Шакур выхватил меч. Он отдернул меч, чтобы нанести смертельный удар, и в этот момент Фадума бросилась на него, двигаясь с неестественной скоростью, которую он не считал возможной для человека. Фадума схватила капитана за руку и вывернула ее, заставив его выронить меч. Поймав оружие до того, как оно упало на палубу, Фадума вонзила его в грудь капитана, убив его мгновенно.
«Как ты это сделал?» — спросил капитан Абдус Шакур, падая на колени, убитый собственным мечом. Фатума вытащила меч из груди врага и склонилась над ним, когда он умирал на палубе. Когда другие сомалийские женщины, одержавшие победу над командой арабских работорговцев, наконец нашли свою предводительницу, Фатума высоко подняла голову капитана. Среди сомалийских женщин раздался яростный победный возглас, и они восхваляли свою героиню…
«Ты должен довести эту лодку до берегов Сомали, а если попытаешься нас обмануть, я тебя кастрирую и скормлю акулам», — сказала Фадума Ибн Хамаду, единственному арабскому члену экипажа, которого она пощадила. Ибн Хамад кивнул, всегда будучи умным человеком, знающим, в чем заключаются его интересы. Капитан Абдус Шакур был мертв, как и остальные арабские члены экипажа. Ибн Хамад сделал, как ему было сказано, и взял курс на побережье Сомали…
«Ты потрясающая», — сказала Джавахир Фадуме, когда они вдвоем стояли на палубе, любуясь спокойными водами Аденского залива. Они приближались к Сомали, и их путешествие вот-вот должно было закончиться. Или нет? Фадума посмотрела на Джавахир, эту прекрасную молодую сомалийку, которую она едва знала в начале их мучительного путешествия, но с которой она начала успешное восстание. Всю свою жизнь Фадума испытывала влечение как к мужчинам, так и к женщинам, но подавляла свои бисексуальные чувства, потому что мусульманские проповедники говорили, что они харам…
«Ты тоже», — сказала Фадума и импульсивно схватила Джавахир и поцеловала её в губы. Джавахир была удивлена поцелуем Фадумы, но всё же страстно ответила ей взаимностью. Как и Фадума, Джавахир всегда испытывала влечение к другим женщинам, как эмоциональное, так и сексуальное, но держала эти чувства при себе, потому что ей говорили, что они неправильны. Что ж, на этом корабле, где женщины устанавливают правила, кто может сказать, что правильно, а что неправильно? Когда они перевели дыхание, Джавахир и Фадума обменялись улыбками. Родственные души всегда узнают друг друга и обычно держатся вместе…
Джавахир и Фадума незаметно спустились на нижнюю палубу, и, оказавшись там, вдали от посторонних глаз, две молодые сомалийки стали рассматривать друг друга. Фадума разделась, обнажив свое высокое, пышное тело. Джавахир улыбнулась, глядя на обнаженное тело Фадумы. Другая женщина была такой высокой и фигуристой, с большой грудью, широкими бедрами и большими округлыми ягодицами. Даже несколько шрамов, полученных Фадумой во время боя, лишь подчеркивали ее красоту в глазах Джавахир, а не умаляли ее…
«Иди ко мне, красавица», — сказала Джавахир, и невысокая девушка с радостью приняла свою сомалийскую амазонку в свои любящие объятия. На этот раз Джавахир поцеловала Фадуму и ласкала её прекрасное, восхитительное тело. Фадума улыбнулась, когда Джавахир поцеловала её шею и погладила грудь, а затем игриво шлёпнула её по большой круглой попе. Джавахир повалила Фадуму на пол, и они занялись любовью вот так, прямо рядом с трупом убитого арабского работорговца, которого они игнорировали. Поглощённые страстью, две сомалийские женщины оказались в своём собственном мире…
«Ты такая красивая», — сказала Фадума Джавахир, когда невысокая женщина разделась, обнажив свое соблазнительное, пышное тело. Осторожно Фадума погладила грудь Джавахир, а затем, подбадривая ее, начала сосать ее. Джавахир счастливо вздохнула, пока Фадума сосала ее грудь, а затем лежала, пока ее возлюбленная целовала и лизала каждый сантиметр ее пышного, прекрасного тела. Когда Фадума уткнулась лицом между бедрами Джавахир, невысокая женщина счастливо вздохнула и закрыла глаза. Пусть веселье начнется по-настоящему…
Фадума с жадностью ласкала вагину Джавахир, наслаждаясь запахом и вкусом другой женщины. Джавахир стонала от удовольствия, пока Фадума сосала ее клитор и ласкала ее вагину пальцами. Фадума раньше имела отношения как с женщинами, так и с мужчинами, эти тайные встречи доставляли удовольствие бисексуальной сомалийской принцессе, но она редко обсуждала их с кем-либо, опасаясь разоблачения. Джавахир была восхитительна на вкус, и Фадума не могла насытиться ею. Две женщины страстно занимались любовью и вскоре растворились друг в друге…
«Позволь мне доставить тебе удовольствие», — сказала Джавахир Фадуме, после того как высокая, сексуальная сомалийская девушка довела её до неистовой оргазма. После того, как Джавахир закричала от чистого наслаждения, она медленно пришла в себя и почувствовала себя ещё более возбуждённой. Джавахир уложила Фадуму на пол и восхитилась божественным телом высокой, пышнотелой амазонки. Джавахир поцеловала шею и грудь Фадумы, а затем перешла к её внутренней стороне бёдер. Жаждущий рот Джавахир нашёл вагину Фадумы, и она тут же начала её ласкать.
«О да, не останавливайся!» — воскликнула Фадума, пока Джавахир ласкал её орально, доставляя ей удовольствие так, как это может сделать только женщина. На верхней палубе другие сомалийские женщины и Ибн Хамад прекрасно понимали, что происходит, но никто не осмеливался беспокоить героиню и её избранницу. Фадума и Джавахир страстно занимались любовью, не обращая внимания на то, кто их слышит и что о них думают. Несколько часов спустя они вышли из трюма и присоединились к остальным наверху. Две молодые сомалийские женщины шли рука об руку, с широкими улыбками на лицах…
Когда Фадума и Джавахир вернулись в Сомали, она сразу же отправилась на виллу своего отца, принца Максамада, и рассказала ему душераздирающую историю их пленения и побега. Принц Максамад радушно принял бывших пленников в своем доме, угостил их едой и питьем. Целители обработали их раны, а гонцы были немедленно отправлены к их семьям, которые жили в прибрежных деревнях. Принц Максамад также собрал армию сомалийских воинов и разместил их по всей стране, чтобы бороться с иностранными работорговцами и защищать сомалийский народ…