«Спасибо за помощь, Жан-Пьер», — сказала Мона Могахед, и эта арабская матриарх, которой было за сорок, посмотрела на лучшего друга своего сына Али, который потрудился убрать весь снег с ее подъездной дорожки. Сын Моны, Али, был лучшим другом Жан-Пьера Будро на протяжении многих лет. Эти двое молодых людей познакомились в колледже Алгонкин и выбрали совершенно разные жизненные пути. Али сейчас находился в тюрьме Кингстона, где ему предстояло отбыть следующие полтора года. Али совершал очень глупые и противозаконные поступки, а закон есть закон, в конце концов…
Мона Могахед очень любит своего сына Али, но поскольку он был начинающим гангстером, любившим грабить местный магазин спиртных напитков LCBO или магазинчик Quickie’s на соседней улице, возможно, тюрьма пошла бы ему на пользу. Все в Ваньере, Онтарио, знали о преступной деятельности Али и его многочисленных подвигах. Али должен был усвоить урок, а он бесчинствовал еще с тех пор, как три года назад умер его отец Махмуд Могахед. Мона — очень трудолюбивая и набожная женщина, которая посещает мечеть два раза в неделю. Одинокой вдове и матери не к кому обратиться в эти трудные времена. Что же ей делать?
«Пожалуйста, мисс Могахед», — ответил Жан-Пьер с улыбкой, и, работая лопатой, Мона не могла не восхищаться его прекрасной фигурой. Жан-Пьер был ростом шесть футов два дюйма, темнокожий и мускулистый, и он был красив в духе афро-карибских джентльменов. Мона улыбнулась, заметив, что разглядывает симпатичную попку Жан-Пьера. В свои двадцать два года Жан-Пьер был красив и все еще холост, хотя, поскольку он недавно окончил колледж и получил хорошую государственную работу, это скоро изменится…
«Жан-Пьер, пожалуйста, заходи, выпей какао», — невинно сказала Мона Могахед, и молодой человек послушался. Он вошел, снял пальто и показал свой мускулистый торс. Даже в футболке Жан-Пьер выглядел крепким. Он сел в гостиной и потягивал какао, пока Мона включала музыку. В свои сорок восемь лет Мона Могахед все еще выглядела хорошо. Ее рост составлял пять футов девять дюймов, у нее были пышные формы, темная бронзовая кожа и длинные темные волосы со слегка седыми прядями.
«Спасибо за это, мисс Могахед», — сказал Жан-Пьер, и Мона усмехнулась, стараясь не смотреть на его промежность, поскольку он сидел в типичной для мужчин позе «раскинув ноги». Мона Могахед — гордая мусульманка из арабского мира. Она благочестива, тиха, вежлива и очень консервативна. Мона Могахед также — женщина, которая не занималась сексом ни с кем с тех пор, как три года назад умер ее муж Махмуд Могахед. Секс-игрушки и ласки пальцами могут удовлетворить женщину лишь на короткое время. Моне Могахед нужен член, понятно?
«Итак, Жан-Пьер, расскажи мне о своей девушке», — поддразнила его Мона, зная, что Жан-Пьер, как истинный гаитянский джентльмен старой закалки, не любит обсуждать такие вещи с дамами. В последний раз Мона видела Жан-Пьера в магазине Loblaws в центре Оттавы и заметила его в компании полной молодой белой женщины, Хизер, кто-то там. Жан-Пьер давно не упоминал Хизер, и Мона была почти уверена, что их отношениям конец, но все равно хотела его поддразнить…
«Мы с Хизер расстались, мисс Могахед», — сказал Жан-Пьер, и высокий, красивый молодой чернокожий мужчина откинулся на диван, выглядя грустным. Мона посмотрела на Жан-Пьера, который из жизнерадостного гаитянца, полного оптимизма, превратился в совершенно несчастного и унылого. Каждая страна на планете знает о пристрастии чернокожих мужчин к полным белым женщинам. Должно быть, Хизер сильно повлияла на Жан-Пьера, раз он выглядит таким чертовски грустным. К счастью для Жан-Пьера, Мона Могахед, так сказать, пришла ему на помощь…
«О, мне так жаль», — сказала Мона Могахед с восхитительной фальшивой искренностью и приблизилась к Жан-Пьеру. С выражением чистого сочувствия на лице, но похоти в сердце, Мона положила руку на колени Жан-Пьера. Брат, казалось, не заметил похотливого блеска в глазах степенной арабской мусульманки. Мона нежно обняла Жан-Пьера, и хотя он, казалось, был удивлен этим, она предложила ему отпустить руку и обнять ее. Мона крепко обняла Жан-Пьера, и это определенно было не по-матерински…
«Я не знаю, что делать, мисс Могахед, я пытался с Хизер, я отдал ей все», — сказал Жан-Пьер, все еще как-то не подозревая о намерениях похотливой арабской зрелой женщины. Мона усмехнулась, ведь игры в соблазнение были тем, чем она наслаждалась в молодости в своем родном городе Асуане, на юге Египта. Мона взяла лицо Жан-Пьера в свои нежные, но твердые и знающие руки. Она посмотрела прямо в проникновенные карие глаза молодого человека. Именно тогда это произошло: они увидели друг в друге мужчину и женщину, и пусть разница в возрасте, расе, религии и национальности будет проклята…
«Жан-Пьер, даже праведник потерпит неудачу, если отдаст все свои силы не той женщине», — сказала Мона и поцеловала его. Мона целовала Жан-Пьера страстно, как женщина, которая много лет никого не целовала и жаждала этого сладкого, интимного прикосновения. Жан-Пьер немного удивился, что его целует мать его лучшего друга, но, честно говоря, она всегда ему нравилась. Он просто никогда не думал, что доживет до того дня, когда сексуальная, зрелая арабская женщина начнет ухаживать за молодым чернокожим мужчиной, таким как он. Неужели чудеса никогда не перестанут случаться?
«Ммм, твои губы сладкие на вкус», — сказал Жан-Пьер Моне, когда они перевели дыхание. Мона улыбнулась, обрадовавшись, что Жан-Пьер не совсем наивный и перестал называть её мисс Могахед. Взяв его за руку, она положила её себе на грудь, он улыбнулся и погладил её. Жан-Пьер наклонился ближе и на этот раз поцеловал Мону. Она страстно ответила ему поцелуем, и затем они поднялись наверх. Они направились прямо в главную спальню, которую она когда-то делила со своим покойным мужем Махмудом, и прошли мимо спальни Али. Там они занялись страстной любовью…
«Остальная часть меня слаще», — сказала Мона Жан-Пьеру, раздеваясь перед ним. С нее сняли хиджаб, рубашку с длинными рукавами и платье до щиколотки. Затем бюстгальтер и трусики. Мона сидела обнаженная на кровати, полная, сексуальная женщина с большой грудью, широкими бедрами, толстыми ногами и большой круглой попой. Жан-Пьер встал перед Моной и разделся, демонстрируя свое высокое, темнокожее, мужественное и сильное тело. Мона улыбнулась и жестом пригласила его присоединиться к ней.
«Надеюсь, не слишком сладко», — сказал Жан-Пьер Моне, присоединяясь к ней на кровати. Они поцеловались, и его жадный рот нашел ее губы, поцеловал шею и спустился к груди, которую он начал сосать. Мона тихо застонала, пока Жан-Пьер сосал ее грудь, а затем поцеловал ее, двигаясь вниз. Когда Жан-Пьер опустился ниже, Мона раздвинула для него свои пышные ноги. Гаитянский красавец уткнулся лицом в ее чувствительное место и ласкал ее вагину, как ненасытный мужчина. Мона закрыла глаза и счастливо вздохнула, когда язык Жан-Пьера скользнул в ее вагину, доставляя ей удовольствие. Она давно этого не испытывала, и он помог ей наверстать упущенное время…
“О да, трахни меня!” — взвизгнула Мона, когда Жан-Пьер поставил её на четвереньки лицом вниз, подняв большую задницу вверх, и продемонстрировал свою гаитянскую мужественность. Жан-Пьер шлёпнул Мону по большой заднице и глубоко вонзил свой большой тёмный член ей в вагину. Он годами мечтал о том, чтобы отполировать большую задницу Моны. Что-то в женщине в хиджабе и традиционной исламской одежде с большой задницей невероятно возбуждало его. Жан-Пьер выгнул бёдра и грубо трахнул Мону, именно так, как заслуживает трахнуть одна из тех, казалось бы, священных и вечно недоступных арабских женщин. Мона начала тереться своей большой задницей о пах Жан-Пьера, желая, чтобы его твёрдый член проник в неё ещё глубже. Гаитянский жеребец не разочаровал, ни капельки…
«О, как это приятно», — сказал Жан-Пьер, счастливо вздыхая, пока Мона сосала его длинный и толстый, необрезанный гаитянский член после того, как некоторое время покаталась на нем верхом. Мона подмигнула своему новому любовнику, продолжая сосать его член и массировать яички. Гаитянский красавец был хорошо одарен и знал, как им пользоваться. Мона сосала Жан-Пьера, пока он не кончил, застонав и отдав ей свое мужское семя. Мона ощутила вкус гаитянской мужественности в жидкой форме, и это было невероятно вкусно…
Когда Жан-Пьер Будро и Мона Могахед расстались, гаитянский брат был весь в улыбках. Он вышел из поместья Могахед, чувствуя себя королем. Он сел в машину и умчался прочь. Вернувшись домой, он лежал в постели, размышляя о содеянном. Жан-Пьер определенно будет чаще навещать дом Могахед. Мона Могахед — прекрасная дама, которой не помешает компания и помощь по дому, и Жан-Пьер, настоящий джентльмен, хочет помочь ей любым способом. В этом нет ничего плохого…